Плюсы и недостатки судебного прецедента

Прочитав дискуссию о прецедентном праве, начатую Алексеем Курбатовым, решил я в отдельном посте показать преимущества и недостатки прецедента. Причина, по которой я выделил данный пост, заключается в том, что в данном посте, я буду обсуждать прецедент в контексте английского, а не российского права.

Я хочу показать плюсы и минусы прецедентного права, основываясь на конкретном примере, чтобы читатели сами смогли сделать выводы. В качестве примера, я выбрал тему применения принципа наивысшей добросовестности в судах.  

Кодификация прецедента

В 1906 году, британский парламент принял новый закон – Закон о Морском Страховании. Этот закон  кодифицировал судебную практику по морскому страхованию.

Особенно в нем выделялась глава 17, которая гласила: «Договор морского страхования является договором основанным на наивысшей добросовестности, и, если наивысшая добросовестность не соблюдается одной из сторон, то договор, может быть расторгнут другой стороной».

Считается, что поводом для включения этого положения стало судебное исследование Лорда Мансфилда сделанное в деле Carter v. Boehm в Палате Лордов в 1766 году, которое гласило:

«(Договор) страхования является договором, основанным на спекуляции.

Особые факты, на которых случайная вероятность должна быть измерена, лежит в основном в знании страхователя; страховщик доверяет представлению фактов с его стороны и действует с уверенностью, что страхователь не скрыл никакого обстоятельства для того, чтобы ввести в заблуждение страховщика и убедить в том, что обстоятельства не существует и понудить его измерить риск, как будто его не существовало.

Сокрытие такого обстоятельства является мошенничеством, и поэтому полис ничтожен.  Даже если сокрытие происходит из-за ошибки без мошеннического умысла, страховщик по-прежнему является обманутым и полис является ничтожным, потому что действительный риск отличается от понимаемого риска во время заключения договора.

Полис будет одинаково ничтожен, если страховщик скроет что судно, которое он застраховал, уже прибыло и пытается получить страховую премию за это» (Carter v. Boehm (1766) 3 Burr. 1905, p. 1909).

Данное исследование стало краеугольным не только для права морского страхования, но и страхового права вообще.

И оно стало блестящим примером, когда суд установил новое правило, которое не имело место в законе, и не было введено, а было установлено исходя из практических целей.

И это, то, что Алексей Курбатов назвал следствием «отсутствия необходимых законов в определенные периоды исторического развития».

Первый вывод: Прецедент восполняет пробелы в законодательстве и не просто, а исходя из практической необходимости.

Толкование нормы закона

Далее, после закрепления данного принципа в вышеуказанной главе, а также его детализации в главе 18, возникла проблема толкования некоторых положений.

Камнем преткновения стал пункт 2 Главы 18 настоящего Закона, который гласил: «Каждое обстоятельство является существенным, если повлияет на решение предусмотрительного страховщика  в установлении размера премии или определении того, возьмет ли он на себя риск».

В 1982 году, когда суд рассматривал дело Container Transport International Inc. v. Oceanus Mutual Underwriting Association (Bermuda) (1982) 2 Lloyd’s Rep.

178, судья Ллойд постановил, что вышеуказанный пункт необходимо толковать следующим образом; обстоятельство является существенным, если его сокрытие понудило бы предусмотрительного страховщика или не принимать риск или же повысить страховую премию. Такое влияние было обозначено как «решающее влияние» (decisive influence).

  • В апелляционной инстанции же судья Керр отверг довод судьи Ллойда о решающем влиянии и постановил, что в данном пункте имеется в виду влияние на процесс принятия решения страховщика, а не на окончательное решение.  
  • Второй вывод: прецедент в большинстве случае вводит путаницу, особенно когда в нем толкуется закон, а не создается новое правило, что видно из судебного толкования пункта данного Закона.
  • Полезность прецедента

Недавно Ю.Э. Монастырский выступил с докладом «Особенности юридических услуг на основе прецедентного права» на Юридическом форуме России. В нем он четко обозначил проблемы связанные с применением прецедентным правом  в сфере оказания юридических услуг.

В частности, он отметил: «Ввиду отсутствия центральной роли закона, который устанавливает основы дозволенного поведения, консультанты прецедентного права обладают в принципе меньшей способностью юридического прогнозирования» (доклад можно прочитать здесь).

Данное замечание особо применимо к проблеме толкования вышеуказанного пункта, так как отсутствие императива в отношении данного законоположения делает позицию юриста двоякой.

Далее, Монастырский указывал на тот факт, что «(п)равоприменители руководствуются писаными нормами, но обосновывают свое решение ссылками на прецеденты, которые извлекают из колоссальной по объему судебной практики».

К вышесказанному необходимо добавить, что правоприменители обосновывают свои решения не только ссылками на прецеденты, но и посредством логических обоснований. В подтверждение вышесказанному можно привести следующий пример судебного исследования:

«Что означает глава 18 (2) Закона о Морском Страховании от 1906 г.

? В частности, что означают слова «повлияло бы на решение предусмотрительного страховщика?» Если я спрошу себя, что означает эта фраза вообще, я бы ответил, что она указывает на что-то более чем то, что предусмотрительный страховщик хотел бы узнать или бы принять во внимание. По крайней мере, это указывает на то, что предусмотрительный страховщик воспринял бы как увеличивающийся или имеющий к тенденции увеличения, риск….

…Обычным значением слова «влиять» является – изменить или повлиять. «Решение» это слово, которое имеет несколько значений, поэтому невозможно обозначить обычное значение в абстракте. В правовом или квази-правовом контексте оно обычно используется в значении решения или установления как в решении Соломона или решения Париса, или же формальное решение суда.

Судья Керр в C.T.I. v. Oceanus (1984) 1 Lloyd’s Rep. p. 492 считал, что это означает не само решение, но, то что он называет процессом принятием решения.

Согласен, что это слово может иметь такое значение.

Но это не первичное значение, данное в Оксфордском Словаре английского языка, как можно предположить из решения судьи Керра, и я не вижу никаких причин, чтобы придать это значение в данном контексте.

В коммерческом контексте «решение» обычно используется в значении оценки. Рыночная оценка означает суждение о том, что в рынке собираются сделать, но не процесс посредством которого брокер приходит к этому решению.

Это, по моему, значение в котором слово используется в главе 18 (2) Закона от 1906 г. Паркер в C.T.I. v. Oceanus (1984) 1 Lloyd’s Rep. p. 510 придавал особое значение словам «установление премии и обозначение будет ли риск принят.

Но я не рассматриваю эти словам как указывающие на процесс принятия решения, а как на слова, указывающие на само решение.

Последнее, это слово «бы» (would). Судья Керр в C.T.I. v. Oceanus (1984) 1 Lloyd’s Rep. p. 492 уже ссылается на вещи, которые страховщик мог бы сделать, если бы ему сообщили о нераскрытом факте.

В моем суждении недостаточно показать, что предусмотрительный страховщик мог бы отклонить риск или повысить страховую премию. Необходимо показать, что он бы сделал» (Pan Atlantic v. Pine Top Insurance Co. Ltd.

(1992) 1 Lloyd’s Rep. 101).

Как видно из данного исследования, судья в равней мере ссылается как на прецедент, так и на логический анализ. Но дело в том, что выводы, которые делает судья, наталкивают на мысль, что данный пункт может толковаться двояко.

Допустим, что страхователь скрыл обстоятельство и для того, чтобы доказать что скрытое обстоятельство было существенным, страховщику нужно доказать, что данное обстоятельство повлияло бы на процесс принятия решения, как постановила Палата Лордов в деле Pan Atlantic v. Pine Top Insurance.

И страховщику это будет трудно доказать, что обстоятельство повлияло бы на процесс принятия решения, тогда как будет более разумно требовать доказать повлиял ли на его решение отказаться от принятия такого риска.

С другой стороны, оба подхода являются разумными, и было бы дальновидным оставить оба толкования в силе.

Третий вывод: прецедент иногда не дает возможности правильно оценить ситуацию и юрист оказывается в затруднительном положении, когда консультирует клиента. Но с другой стороны, прецедент дает возможность сущность нормы закона посредством логического обоснования.

В заключение хочу добавить: данное исследование, хотя и кратко, показало основные проблемы, с которым могут столкнуться российские юристы, если прецедентное право будет в полную силу легализовано в России. Вместе с этим, также показаны и преимущества, которые будут способствовать развитию юридической науки и мысли в России.

Источник: https://zakon.ru/Blogs/precedentnoe_pravo_plyusy_i_minusy/1018

Особенности устройства судебной системы РФ по сравнению с США: достоинства и недостатки



В данной статье сравниваются судебные системы РФ и США. Дана краткая характеристика звеньев судебной системы стран и выявлены отличия двух систем. Итогом работы является выделения преимуществ и недостатков судебных систем данных стран.

Ключевые слова: англосаксонская правовая система, прецедентное право, судебная система, судебные органы, суды общей юрисдикции, звено судебной системы, юрисдикция, апелляция, кассация, конституционный контроль, инстанция, дуализм, присяжные заседатели, штаты, субъекты.

This article compares the judicial systems of Russia and the USA. A brief description of the levels of the judicial system of the countries and identified the differences between the two systems. The result of the work is to highlight the advantages and disadvantages of the judicial systems of these countries.

Key words: Anglo-Saxon legal system, case law, judicial system, judicial bodies, courts of General jurisdiction, link of judicial system, jurisdiction, appeal, cassation, constitutional control, instance, dualism, jurors, States, subjects.

Во все времена образцом идеального устройства государства были США, за которым следовали все остальные страны. Но какое устройство судебной системы США, есть ли у него особенности, недостатки и преимущества? В данной научной статье описаны некоторые из них.

Главной особенностью США, как и других стран с англосаксонской правовой системой является прецедентное право — свод юридических принципов и правил, в которых даётся письменное разъяснение судебных решений, применяемых в дальнейшем для решения подобных дел. В России же есть стройная система правовых источников, главным среди которых является нормативно-правовой акт.

Американские суды не составляют единой судебной системы [2]. Например, одно и то же дело могут рассматривать сразу несколько судебных органов.

Существует система федеральных судов и самостоятельной судебной системы 50 штатов, округа Колумбия и 4 федеральных территорий.

К судам Штатов относятся суды общей юрисдикции, Верховный суд штата, суды специальной юрисдикции, суды ограниченный юрисдикции, апелляционные суды.

Суды общей юрисдикции являются первым звеном судебной системы. Они рассматривают все виды уголовных и гражданских дел. Судьи рассматривают дела либо единолично, либо с участием присяжных заседателей. Данные суды также выступает апелляционной инстанцией по отношению к судам специальной юрисдикции, а решение этих судов могут быть обжалованы в апелляционном суде.

Апелляционные суды были введены для разгрузки Верховных судов штатов. Они рассматривают в апелляционном порядке жалобы на решения судов общей юрисдикции. В рассмотрение дел принимают участие коллегия из трех судей.

Суды специальной юрисдикции рассматривают дела о налоговых, земельных, семейных и наследственных спорах, а также дела о нарушении правила дорожного движения, жалобы на действия либо бездействия должностных лиц.

Суды ограниченной юрисдикции рассматривают дела о незначительных преступлениях и правонарушениях. Главной особенностью данных судов является необязательность профессиональной подготовки для судей данных судов.

Верховный суд штата обладает исключительным правом толкования конституции штатов, также они оценивают законодательство штатов, издают судебные приказы, в большинстве случаев они рассматривают жалобы на решения нижестоящих судов. Состав входят 5–9 судей, из которых одного выбирают председателем.

Систему федеральных судов США составляет: окружные суды, апелляционные суды, специализированный федеральные суды и Верховный Суд США.

Окружные суды — это основное звено судебной системы федеральных судов. Они рассматривают в качестве первой инстанции гражданские и уголовные дела, входящие в компетенцию федеральной юстиции. В настоящее время на территории США действует 95 окружных судов. В состав данных судов входят от 2 до 27 судей.

Апелляционные суды — это промежуточное звено судебной системы, на данный момент насчитывается 13 апелляционных судов, в состав каждого из них входят от 4 до 23 судей, в число которых входит и представитель Верховного Суда США. Они являются судами первой и второй инстанции.

Верховный Суд США возглавляет всю судебную систему США и состоит из 8 судьей и Председателя, который назначается Президентом США, и утверждаются Сенатом.

В качестве суда первой инстанции рассматривает споры между штатами, а в качестве суда второй инстанции рассматривает жалобы на решения нижестоящих судов.

Он и осуществляет конституционный контроль, ведь в отличие от России в Соединенных Штатах Америки нет Конституционного суда.

Читайте также:  Стоит ли обновляться и переходить на miui 10

Судебная система РФ устанавливается Конституции РФ (часть 3 статьи 118,статья 125- 127) и законом о судебной системе, с учётом федеративного и административно-территориального устройства страны, что обеспечивает единство всей судебной системы, так как ставит перед судами одинаковые задачи правосудия и устанавливает объем полномочий.

В Российской Федерации действуют две группы судов федеральные суды и суды субъектов Российской Федерации [1].

К федеральным судам относятся Конституционный Суд Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации, верховный суды субъектов Российской Федерации, районные и специализированные суды, арбитражные суды округов, арбитражные апелляционные суды, арбитражные суды субъектов Российской Федерации и специализированные арбитражные суды. К судам субъектов Российской Федерации относятся конституционные (уставные) суды субъектов и мировые судьи.

Мировые судьи в Российской Федерации в качестве первой инстанции рассматривают уголовные дела, за которых максимальное наказание 3 года лишения свободы, гражданские дела, за которое сумма иска не превышает 50000 руб., а также административные дела. Мировые судьи относятся к судам общей юрисдикции [3].

Судьей может стать гражданин Российской Федерации, достигший 25 лет, который имеет высшее юридическое образование, не менее 5 лет стажа работы в юридической сфере и сдавший квалификационный экзамен.

Мировой судья назначается на должность законодательным органом государственной власти субъекта Российской Федерации либо избирается населением субъекта.

Срок пребывания в должности мирового судьи составляет 5 лет.

Конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации дают толкование конституций (уставов) субъектов Российской Федерации, проверяют на соответствие конституциям (уставам) субъектов Российской Федерации нормативно — правовых актов органов местного самоуправления субъектов Российской Федерации, участвуют в процессе отречения главы субъекта от должности. Данные суды действуют независимо от федерального Конституционного Суда, поэтому его решение является окончательным и не подлежит обжалованию в федеральный Конституционный Суд РФ.

Конституционный суд Российской Федерации — это судебный орган конституционного контроля, главной функцией которого является проверка на соответствие Конституции Российской Федерации всех нормативно-правовых актов, разрешение споров между государственными органами.

Только Конституционный Суд Российской Федерации имеет право давать толкование Российской Федерации, проверяет конституционность закона, применяемого в конкретном деле, по жалобам граждан, права и свободы которых были нарушены, выступает законодательной инициативой и др.

Конституционный суд состоит из 19 судей.

Верховный Суд РФ-это высшее звено судебной системы, решения которого не подлежат обжалованию, ведь они являются окончательными.

Он рассматривает уголовные, гражданские, административные дела, а также рассматривает экономические споры, выступает в качестве апелляционной, кассационной и надзорной инстанции, обращается в Конституционный Суд с запросами о проверке конституционности закона и др.

Структура Верховного Суда РФ состоит из: Пленума и Президиума Верховного Суда РФ, судебной коллегии по административным, гражданским и уголовным делам, экономическим спорам, по делам военнослужащих, апелляционная коллегия и дисциплинарная коллегия.

Военные суды являются федеральными судами РФ, которые относятся к судам общей юрисдикции. Они рассматривают гражданские, административные дела, а также дела о преступлениях, совершённых военнослужащими. В структуру военных судов входят: гарнизонные военные суды, окружные (флотские) военные суды и Верховный Суд РФ.

Районные суды относятся к судам общей юрисдикции, а также являются федеральными судами. Данный суд рассматривает жалобы в апелляционном порядке на решения мировых судей, а также в качестве первой инстанции рассматривают уголовные дела(дела рассматриваются судьями единолично либо коллегиально с участием 6 присяжных заседателей), гражданские и административные дела(единолично).

Арбитражные суды субъектов РФ осуществляют следующие полномочия: рассматривают в первой инстанции все дела, подведомственные арбитражным судам, изучают и обобщают судебную статистику и практику, обращаются в Конституционный Суд с запросом о конституционности закона и др. На данный момент на территории РФ действует 83 арбитражных судов субъектов [4].

Арбитражные апелляционные суды рассматривают в порядке апелляционной инстанции, не вступившие в законную силу судебные постановления арбитражных судов субъектов РФ. Состоит из: Президиума арбитражного апелляционного суда и судебных коллегий по рассмотрению гражданских и административных правоотношений. На данный момент на территории РФ действует 21 арбитражный апелляционный суд.

Федеральные арбитражные суды округов рассматривают в кассационном порядке, вступившие в законную силу судебные постановления арбитражных апелляционных судов и арбитражных судов субъектов РФ.

На данный момент на территории РФ действуют 10 федеральных арбитражных судов округов.

Арбитражный суд округа действует в составе президиума и судебных коллегий по рассмотрению споров, возникших из гражданских и административных правоотношений.

Таким образом, в Российской Федерации существует единая судебная система, а также каждый суд рассматривает определенные подсудные только ему дела [5]. Например, арбитражные суды рассматривают дела по коммерческим и экономическим спорам.

В американских же судах недостаток в том, что нет специализации, например, Верховный Суд США рассматривает гражданские и уголовные дела, а также осуществляет конституционный контроль, что обуславливает его загруженность и неясность распределения полномочий.

Американская судебная система отличается дуализмом, так как две судебной системы совершенно независимы друг от друга и большинство гражданских дел решаются в судах штатов, а апелляционный федеральные суды не имеют право рассматривать апелляции на решение судов штатов, что доказывает автономность деятельности судов.

Единству всей системы судов Российской Федерации способствует Конституция Российской Федерации и федеральные законы, которые имеют верховенство перед нормативно-правовыми актами субъектов Российской Федерации, что отсутствует в США, так как устройство судов каждого из штатов зависит от их собственных источников права.

Это создаёт хаос и сложность понимания судебной системы США, поэтому даже по незначительным судебным спорам граждане США вынуждены пользоваться услугами опытных юристов.

Однако, несмотря на данные недостатки, судебная система США имеет преимущества, например, количество оправдательных приговоров в США выносится больше, чем в России, так за 2014 год в США было вынесено 18 % оправдательных приговоров, в то время как в России было вынесено всего 4,5 %. В этом и заключается главный недостаток судебной системы России.

Литература:

  1. Правоохранительные органы Российской Федерации: учебник / отв.ред. Ю. А. Ляхов.- М.: Норма: ИНФРА-М, 2018.-416 с.
  2. Судебные системы зарубежных государств: учеб.-метод. пособие для студентов юрид. спец. БГУ / В. Н. Бибило. — Минск: БГУ, 2012. — 93 с.
  3. Рыжаков А. П. Правоохранительные органы. — Специально для системы ГАРАНТ, 2013 г.
  4. Брыляков С. П. Судебная система Российской Федерации: учебное пособие / канд. юрид. наук С. П. Брыляков. –– Новокузнецк: ФКОУ ВО Кузбасский институт ФСИН России, 2015. –– 40 с.
  5. Цечоев В. К., Ротко С. В., Цыганаш В. Н. История, теория, перспективы развития правосудия и альтернативных юридических процедур в России: учебное пособие. — «Проспект», 2015 г.

Основные термины (генерируются автоматически): Российская Федерация, суд, судебная система, дело, Конституционный Суд, общая юрисдикция, Россия, Верховный Суд США, конституционный контроль, судебная система США.

Источник: https://moluch.ru/archive/263/61049/

Прецедент в суде

Судебным прецедентом называют решение суда или другого государственного органа по определённому делу, используемое в решении аналогичных дел в будущем.

Хотя правило прецедента чаще всего рассматривается как жёсткое, судья в праве не учитывать предшествующие решения, если обстоятельства дела отличаются. Термин произошёл из латинского языка, где слово praecedens означало «предшествующий».

Прецедент может быть отменен решением суда, если он имеет такое право. Но чаще всего суды не отменяют прецедент, а отходят от него, что позволяет при необходимости «вернуть к жизни» «спящий» прецедент.

Плюсы применения судебного прецедента

Прецедент имеет большее преимущество в плане разрешения судебных дел, чем обычное рассмотрение и вынесение вердикта. Ввиду того, что прецедент более точно отражает особенности конкретных правоотношений, установить начало и окончание его действия бывает сложно, но это впоследствии оправдывает себя, упрощая процесс судопроизводства.

Невозможно прописать каждую статью какого-либо кодекса либо закона для каждого конкретного случая, например, указать, к каким гражданам применима, когда вступает в силу, какому толкованию (распространительному или ограничительному) подлежит, ретроспективна или нет.

Прецедент легко решает эту задачу: то, что не под силу законодателю во время процесса законотворчества, способны совершить судьи в рассмотрении отдельно взятого дела. В соответствии с правовыми традициями, подбирается норма, наиболее подходящая к данной ситуации.

Международная практика прецедента. «Убедительные» прецеденты

Стоит отдельно описать особенности распространения прецедента в пространстве.

Один из основных принципов прецедента обязывает судей использовать предшествующие судебные решения только в рамках отдельной судебной системы, то есть ни один из судов США не обязан следовать вердиктам английского суда, а суды Канады не нарушат ни одного из законов, если не подчинятся решениям судов Австралии в подобной ситуации.

Но, несмотря на это, обнаруживаются существенные сходства прецедентов в правовой семье «общего права». Единый центр происхождения права (Англия) привёл к продолжительному превосходству британского права над правом стран Содружества, унификации характеристик прецедентного права, что стало предпосылкой к образованию особой правовой культуры.

По-своему развивающаяся в каждом государстве, она имеет достаточное единство, что стимулируется вниманием к прецедентам практик судов других стран. Порой они заимствуются; это так называемые «убедительные» прецеденты.

Внутри англосаксонской правовой семьи такой процесс заимствования прецедентов идёт с большой активностью. Так, более половины правовых прецедентов Новой Зеландии «перетекло» из Великобритании, некоторое количество прецедентов заимствовано из Канады, одна десятая – из Австралии.

Что касается последней, то около трети прецедентов опирается на мнение английских судей по данному вопросу, небольшая часть – новозеландских. Сама же Англия с успехом пользуется (правда, не в таких масштабах) решениями австралийских, новозеландских и канадских судов.

Примеры заимствования прецедентов

Если говорить о наглядных примерах подобного использования прецедента, то стоит упомянуть закон, устанавливающий определённые санкции на нанесение ущерба, вызванное злоупотреблением служебным положением гражданским служащим, принятый в Англии около столетия назад.

Находившийся в «спящем» состоянии долгий период времени, он был снова введён в судебную практику сначала в Великобритании в 1957 г. апелляционным судом в деле Wood v. Blair and Heirnsly Pural District Council, затем в Австралии в 1959 г. в деле Farrington v. Thomson Верховным судом штата Виктория.

Судебный комитет Тайного совета был высшей судебной инстанцией стран Содружества; для Великобритании его прецеденты были только «убедительными». Примером подобного «убедительного» прецедента может служить дело Ltd. Overseas Tankship (UK) v. Morts Dock and Engeneering Co.

В нем рассматривалась апелляция на решение Верховного суда австралийского штата Новый Южный Уэльс.

Дело было возбуждено по поводу пожара, который произошёл из-за загоревшегося топливного масла, вылившегося из танкера и разлившегося по воде; после пламя перешло и на причал.

Судом было постановлено, что негативные последствия, вызванные возгоранием, невозможно было предвидеть, следовательно, ответчик не виновен в произошедшем.

Судебная система Англии позаимствовали это решение для установления причинно-следственной связи между ущербом и поведением ответчика при обязательствах из причинения вреда.

Ирландские суды, имея резко отрицательное отношение к прецедентам английского судопроизводства, настаивают на отсутствии преемственности между ними и английскими судами. В этой судебной системе прослеживается тяготение к практике судов США.

В судопроизводстве нередко используются практики Верховного суда США, порой — Высокого суда Австралии. В недалёком прошлом начался и развился интерес ирландских судей к решениям и практикам Канады, что стало особенно ярко выражено после принятия Хартии прав и свобод.

При этом Верховный суд Ирландии акцентирует внимание на необходимости большой осторожности при заимствовании прецедентов других государств (O’B v. S7 1984).

Обязательно поделитесь с друзьями!

Источник: https://sud-isk.ru/publikacii/precedent-v-sude.html

Судебный прецедент

— это
решение по конкретному делу, являющееся
обязательным для судов той же или низшей
инстанции при решении аналогичных дел
либо служащее примерным образцом
толкования закона (прецеденттолкования).

Преимущества
прецедентов
:

  • прецедент — это результат логики и здравого смысла. Правоприменитель руководствуется своим мировоззрением, правосознанием, господствующими в обществе моральными ценностями, житейским опытом;
  • больший динамизм, нежели у других источников права, так как правоприменитель способен принять решение с учетом изменений, произошедших в стране, мире.

Недостатки:

  • нет авторитета, присущего нормативному акту;
  • есть возможность произвола.

Для
судебного прецедента как источника
права характерны казуистичность,
множественность, противоречивость,
гибкость.

Казуистинность.
Прецедент всегда максимально конкретен
и приближен к фактической ситуации,
поскольку он вырабатывается на основе
решения конкретных, единичных случаев
— казусов.

Читайте также:  Плюсы и минусы массовой культуры

Множественность.
Существует достаточно большое количество
инстанций, которые могут создавать
прецеденты. Данное обстоятельство
вместе со значительной продолжительностью
действия последних (десятки, а иногда
и сотни лет) обусловливает огромный
объем прецедентного права.

Противоречивость
и гибкость.

Выше было отмечено, что даже среди
нормативных актов, издаваемых одним
государственным органом, встречаются
несогласованности и противоречия.

Тем
более неудивительно, что решения разных
судебных инстанций по сходным делам
могут значительно отличаться друг от
друга. Это определяет гибкость юридического
прецедента как источника права.

Во
многих случаях существует возможность
выбора одного варианта решения дела,
одного прецедента из нескольких. Писаное
право такого широкого простора выбора
не предоставляет.

Впрочем, в противоположность
гибкости иногда указываются такие
недостатки прецедентного права, как
его жесткость, связанность судей когда-то
вынесенными решениями сходных дел,
невозможность отступить от них даже в
ущерб справедливости и целесооб разности.

Итак,
юридический прецедент — это решение
по конкретному делу, которое обязательно
для применения для судов той же или
низшей инстанции при рассмотрении
аналогичных дел.

Необходимыми
основаниями и условиями функционирования
прецедента в качестве обязательного
источника права являются:

  • наличие механизма опубликования судебных отчетов, что предполагает общеизвестность прецедентов;
  • существование оптимальной системы профессиональной юридической подготовки;
  • эффективно действующая иерархическая судебная власть;
  • нормативность его содержания;

признание
со стороны государства.

Россия
и судебный прецедент

В
Советском государстве в силу разных
причин прецедентная форма права не
признавалась. Официальная доктрина
стояла на позиции, в соответствии с
которой при режиме социалистической
законности судебные и административные
органы
должны применять право, а не творить
его.

И
в настоящее время многие правоведы
стоят на позиции непризнания прецедента.
Их позиция при этом сводится к следующему:

  • суды призваны применять право, а не творить его;
  • придание судам правотворческих функций противоречит принципу разделения властей.

Однако
следует отметить, что в российской
правовой системе в той или иной форме
прецедент существовал и существует.

В
связи с появлением и российской правовой
системе Конституционного Суда РФ,
естественно, встал вопрос о юридической
природе его постановлений. В соответствии
с законодательством РФ:

  • решения Конституционного Суда окончательны, не подлежат обжалованию и вступают в силу немедленно после их провозглашения;
  • они действуют непосредственно и не требуют подтверждения другими органами и должностными лицами;
  • юридическая сила постановлений о признании актов неконституционными «не может быть преодолена повторным принятием этого же акта»;
  • решения судов и иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, «не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях»;

неисполнение,
ненадлежащее исполнение либо
воспрепятствование исполнению решения
Конституционного Суда РФ влечет за
собой ответственность, предусмотренную
федеральным законом.

Данный
источник права характерен также для
стран с так называемой англосаксонской
системой права, основанной на прецедентном
праве (Англия, США, Новая Зеландия,
Австралия и др.).

Источник: https://studfile.net/preview/1701369/page:4/

Подводные камни прецедентного права

В России же сегодня существует так называемая полупрецедентная система. Ведь решения высших судов и сейчас являются ориентиром для судебной практики. Более того, если какой-то суд при решении вопроса, на который уже дал ответ высший суд, принимает другую позицию, такое решение, скорее всего, будет отменено.

При этом разница между привлекательной западной моделью и существующей российской налицо даже несмотря на наличие множества решений пленумов отечественных высших судов. «В английском праве суд фактически сочиняет нормы права.

У нас суд нередко занят истолкованием не совсем удачных, или откровенно ущербных законодательных норм», — поясняет управляющий партнер компании «Пепеляев Групп» Сергей Пепеляев.

В 80-х годах прошлого века, добавляет партнер адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Григорий Чернышов, в решениях судов Великобритании вы практически не найдете ссылок на законы: «Все выводы английский суд того времени основывает только на иных решениях других судов». Это, по его мнению, и есть классический прецедент, когда нормы права создает не законодатель, а непосредственно суд.

Этапы революции

Не исключено, что в скором времени нечто подобное будет характеризовать и российскую судебную систему. Тем более что первые шаги уже сделаны.

Во-первых, с принятием в 2002 году нового Арбитражного процессуального кодекса суды получили право аргументировать свои решения ссылками не только на законы, но и на постановления пленумов. «Это была революция для правоприменения», — подчеркивает Чернышов.

Во-вторых, в прошлом году ВАС установил, что если им была сформулирована какая-то правовая позиция, ранее принятые судебные акты по совершенно другим делам, в которых фигурируют совершенно иные лица, могут быть пересмотрены.

Суды получили право ссылаться не только на разъяснения по общим вопросам, но и на мнения ВАС по конкретным делам. Подобная практика была подтверждена в начале этого года постановлением КС. «Сейчас мы находимся на пороге третьего шага.

Я не исключаю, что вскоре ВАС РФ будет наделен нормотворческой функцией», — резюмирует Григорий Чернышов.

Все это, безусловно, следует закрепить в Конституции, полагает управляющий партнер компании Goltsblat BLP Андрей Гольцблат: «Мы фундаментально меняем систему законодательства России. А оно на сегодняшний день не предполагает наличие иного источника права, нежели закон».

Пределы совершенства

На первый взгляд идиллическая картина между тем имеет свои изъяны. Российская система права включает в себя законы и нормы права более низкого уровня. «Все они являются предметом судебной проверки, как того требует Конституция», — напоминает Тамара Морщакова.

Действительно, Основной закон велит судье применять только те акты, которые ему соответствуют. Если у судьи есть сомнения, он вправе обратиться с запросом в КС.

В то же время это не мешает судье рассмотреть конкретное дело и разрешить его в соответствии с конституционными требованиями.

Система прецедентного права в свою очередь основывается на решениях высших судов по конкретным делам. «Представьте при этом, что нигде в правовой системе России не предусмотрены способы проверки таких решений», — продолжает Морщакова. Более того: в отношении актов высших судов провозглашается их обязательность.

То есть ни шага влево, ни шага вправо нижестоящий суд, рассматривающий дело, сделать не может. «Если мы переходим на такие регуляторы, придется ответить на вопрос – а как проверять такие акты высших судов?», — интересуется экс-судья КС РФ.

Четкого ответа на этот вопрос пока нет даже у самых последовательных сторонников судейского нормотворчества.

Еще одна ложка дегтя – обратная сила подобных прецедентов. Сергей Пепеляев приводит следующий пример. Допустим, вы заполнили декларацию о налоге на прибыль за 2009 год. Столкнулись с не совсем понятной нормой или требованием.

Что делает любой уважающий себя юрист? Смотрит судебную практику. Если аналогичный вопрос был рассмотрен ВАС РФ — поступает в соответствии с вынесенным решением высшего суда.

«А теперь представьте, что через год или два позиция суда поменялась на диаметрально противоположную», — продолжает Пепеляев.

Что делать? Подавать декларацию заново, пересчитывать налог? Или ждать визита налоговой инспекции, иска в суд и гарантированного проигрыша? «В такой ситуации было бы правильно использовать норму в том толковании, которое существовало в тот момент, когда я эту норму применил», — делает вывод управляющий партнер «Пепеляев Групп».

Противоядие предлагает Тамара Морщакова. На ее взгляд, если суды получат право формировать общеобязательные правила игры, их использование должно осуществляться по аналогии с применением законов. Если такой прецедент улучшает положение граждан или организаций, он может иметь обратную силу. Если ухудшает, новое правило следует использовать исключительно в будущем.

Прочие неприятности

В ходе дискуссий о прецедентном праве порой незаслуженно забывается Верховный суд РФ. Позиция главного суда общей юрисдикции страны по многим вопросам, как правило, незыблема. Ее можно даже образно назвать железобетонной.

Тамара Морщакова вспоминает сразу несколько подобных прецедентных решений ВС.

Скажем, в последние годы подавляющее число судов при рассмотрении уголовных дел о незаконном предпринимательстве следует нехитрому правилу: при назначении наказания за это деяние следует учитывать не только прибыль, извлеченную виновным, но и его затраты.

Их, согласно разъяснениям ВС, принято включать в объем незаконного предпринимательства. «Ни один суд не может уйти от этой порочной практики», — сетует Морщакова. На ее взгляд, такие ситуации – яркий пример того, что при обсуждении перспектив введения прецедентного права излишний оптимизм может быть вреден.

Другое неудобство вскоре, возможно, ожидает юридически подкованных граждан.

«Нельзя исключить, что с переходом к прецедентному праву людям для защиты своих интересов придется нанимать исключительно адвокатов, и не полагаться на собственные знания», — рассуждает управляющий партнер Goltsblat BLP Андрей Гольцблат.

Это произойдет только потому, что не страдающим правовым нигилизмом гражданам будет крайне тяжело ориентироваться не только в обширной законодательной базе страны, но и в многочисленных прецедентных решениях высших судов.

Впрочем, конкретно этот вопрос может в скором времени вообще выйти за рамки дискуссии о плюсах и минусах прецедентного права.

Для этого ряду российских юридических сообществ достаточно пролоббировать поправки к процессуальным кодексам, по которым представительство в судах следует делегировать исключительно юристам с адвокатской лицензией.

После этого некоторым любознательным гражданам совершенно точно не придется заниматься поиском и изучением прецедентов. В судах их слушать все равно не станут.

Источник: https://ria.ru/20100330/217225932.html

Прецедентное право для российских судов. Кому это выгодно? — новости Право.ру

В юридическом сообществе продолжается дискуссия, вызванная докладом Председателя ВАС А.А. Иванова «Речь о прецеденте», с которым он выступил 19 марта с.г. на Третьих Сенатских чтениях в Конституционном Суде РФ.

На днях прошел круглый стол на тему «Актуальность введения прецедентного права на российскую судебную практику. Российские реалии».

Каковы перспективы применения прецедентного права в нашей стране? Кому это выгодно? Об этом спорили известные юристы.

К различным российским полуреформам и полумерам добавился еще и полупрецедент

По мнению Председателя ВАС РФ Антона Иванова (его доклад можно прочесть здесь), после признания нормативности постановлений пленумов высших судов, наделения их правом интерпретировать законодательные нормы и высказывать обязательные для нижестоящих судов правовые позиции, до трансформации нашей судебной системы в систему прецедентного права остается один шаг. 

О плюсах и минусах, общественно-социальных рисках введения прецедентного права уже публично высказались многие представители юридического сообщества России.

Разговор об этом институте права продолжили судья Конституционного Суда РФ в отставке, консультант КС Тамара Морщакова, управляющий партнер юридической фирмы Goltsblat BLP Андрей Гольцблат, управляющий партнер «Пепеляев Групп» Сергей Пепеляев и партнер адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», руководитель Департамента судебной практики Григорий Чернышов.  

Судья КС РФ в отставке Тамара Морщакова, что называется, с порога обозначила формат разговора как «общественную дискуссию».

И сформулировала «для неюридической, непрофессиональной публики» суть прецедента: «С моей точки зрения, мы хотим обозначить этим словом обязательность единообразного решения разными судами одних и тех же правовых вопросов, которые уже истолкованы в практике высших судов РФ.

То есть, главное для нас, если не вдаваться в особенности формирования прецедентов, заключается в том, что акт одного суда — обычно имеется в виду акт, принятый высшим судебным органом, или, по крайней мере, проверенный им — является совершенно обязательным ориентиром судебной практики при разрешении аналогичных дел…».

И с этой точки зрения, подчеркнула Тамара Морщакова, у нас, как верно отметил Председатель ВАС, уже существует полупрецедентная система. «Обязательность постановлений пленумов высших судов объективирована в законе», — сказала судья КС в отставке.

Она подчеркнула, что руководящие разъяснения пленумов являются для судов, безусловно, связующими, и что АПК, да и другие кодексы, исходят из того, что любое судебное решение, отклоняющееся от позиций высшего суда, является основанием для отмены судебного акта.

 

Что происходит в правоприменении — революция или эволюция?

Партнер адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Григорий Чернышов усмотрел в действиях Председателя ВАС «революцию в правоприменении». Но начал адвокат издалека — с решений английского суда, принятых в 80-годах прошлого века.

«Мы не найдем в них, — сказал Чернышов, — ссылок на закон: все выводы суд объясняет ссылками на иные решения английских судов. Это прецедент в классическом его понимании, когда суд, а не законодатель, творит объективное право. Мне кажется, Антон Александрович говорит именно о таком понимании прецедента.

Поэтому он и предложил внести изменения в российскую Конституцию, чтобы наделить высший суд нормотворческой функцией». 

Первым революционным шагом, по мнению Чернышова, стало принятие нового АПК, дающего судам право аргументировать свои решения ссылками не только на законы, но и на постановления пленума.

Читайте также:  Игра spider-man на ps4: стоит ли покупать, достоинства и недостатки

В 2009 году ВАС пошел дальше: его решения по конкретным делам получили юридическую силу для судебных актов по другим делам между иными лицами.

Наделение высших судов нормотворческими функциями станет, как полагает Григорий Чернышов, третьим шагом в этом направлении. 

Суды находятся в «одном миллиметре от нормотворчества в классическом виде»

Впрочем, процесс судебного нормотворчества, заявил Чернышов, уже фактически запущен. И привел пример. На протяжении многих лет все российские арбитражные суды единообразно применяли норму права о том, что неустойка не начислялась на сумму НДС.

Но вот в январе 2010 года президиум ВАС принимает постановление — начислять! И теперь все судебные решения, которые были приняты до этого в течение шести месяцев, будут пересмотрены.

Так это нормотворчество или нет? На этот вопрос Чернышов отвечает утвердительно: «Считаю, что здесь вполне уместен термин — нормотворчество. Если и не в классическом виде, то в одном миллиметре от него».

Управляющий партнер «Пепеляев Групп» Сергей Пепеляев уточнил: «Так вопрос в чем? ВАС не должен заниматься таким нормотворчеством? «Мое личное мнение заключается в том, что ВАС должен заниматься таким нормотворчеством. Поскольку, в противном случае, порядок в нашей судебной системе будет навести очень сложно», — ответил Чернышов.

Прецедент «по-русски»

Сам Сергей Пепеляев не согласился с коллегой в том, что происходящее в судебной системе РФ можно назвать революцией. «Никакого нового источника права не возникает, суды не будут творить право», — высказался он.

— Мы со студенческих лет привыкли к тому, что, на самом деле в России прецедент в форме постановления пленумов существовал всегда. Пленумы высших судебных органов разъясняли тот или иной вариант толкования законодательной нормы.

В этом смысле она становилась обязательной для всех нижестоящих судов». 

Далее Сергей Пепеляев высказал такую мысль: «Мы ведь никогда не ставим под сомнение благо ли это, если судья по рукам и ногам связан четкой юридической нормой. А как быть, если закон разболтан? И вот в этой ситуации создание прецедентов — это благо. Потому что оно дает единство правоприменения во всей стране, хоть какую-то гарантию от произвола и от коррупции». 

Управляющий партнер юридической фирмы Goltsblat BLP Андрей Гольцблат по этому поводу призвал коллег определиться с понятийным аппаратом — что понимать под институтом прецедента.

«Нам нельзя, — подчеркнул он, — путать институты прецедента и институты источника права, это очень серьезные вещи».

Прецедент в российской редакции, размышлял он, — это, наверное, все-таки исполнение решений вышестоящих судов нижестоящими и единообразие правоприменительной практики, неоднородность которой как раз и является основанием для обращения в ВАС. 

Если мы говорим, что процесс пошел, и прецедент существует и применяется, продолжил Андрей Гольцблат, то я бы задал вопрос: процесс чего — движения к прецеденту, как он существует в его классическом стиле в англо-саксонской системе? Нет, в таком виде он в России в принципе невозможен, резюмировал он.

Откликаясь на предложение коллеги, Сергей Пепеляев подчеркнул, что «английский суд фактически сочиняет нормы права, а у нас суд нередко занят истолкованием не совсем удачных или откровенно ущербных законодательных норм».

И тут же предложил свое определение прецедента «по-русски»: «Прецедент — это утвержденный высшим судебным органом в надлежащем порядке и обязательный для судов вариант толкования законодательного положения, ущербного с точки зрения его однозначности и заранее рассчитанного на многовариантность». 

«А знаете, — подхватила Тамара Морщакова, — это замечательное определение. И оно охватывается понятием, которое и в теории права существует — прецедент толкования. И это самое то, что нам, действительно, нужно». 

Шаг влево, шаг вправо — побег?

Тамара Морщакова обратила внимание собеседников на ситуацию, которая складывается сегодня в российской системе права. Любой закон, когда он применяется в суде, подвергается судебной проверке.

Конституция говорит судье: ты не можешь подчиняться закону, если сам закон плох, и должен применять только акты, соответствующие Конституции. Значит, каждый судья для себя решает в отношении акта, который он применяет: он соответствует Конституции или нет? Если нет, он не может применить его по делу.

По закону он должен обратиться в КС с запросом о конституционности этого акта. Но это не мешает судье конкретное дело рассмотреть и разрешить, исходя их конституционных требований. 

Теперь у нас, продолжила Морщакова, возникает новый регулятор — решение высшего суда по конкретному делу.

Появляется некий новый нормотворческий продукт, но в существующей правовой системе России не предусмотрены способы для его проверки.

Более того, если в отношении закона судья нацелен Конституцией на то, чтобы проверять конституционность нормы, то в отношении актов высших судов изначально провозглашается их обязательность – и ни шага влево, ни шага вправо суд сделать не может. 

Если мы переходим на такие регуляторы, которые очень условно можно назвать актами судебного права или прецедентом, то мы должны ответить на вопрос — а каким обязательным для нас принципом права, в том числе, конституционным, мы могли бы проверять соответствие прецедента, сформированного высшим судом? 

«Ответа на вопрос — как проверять, нет», — отреагировал Андрей Гольцблат.

В этой части, предложила Морщакова, совершенно нельзя исключать компетентность КС РФ, который легче, чем законодатель, может оценить с точки зрения процедуры и профессионализма те новые правовые позиции, которым, согласно очередному решению высшего суда или постановлению его пленума, должна следовать вся другая судебная практика. Значит, требуются изменения в компетенцию всех высших судов, включая КС. 

Проблема, затронутая Тамарой Георгиевной, заметил Гольцблат, несколько противоречива.

С одной стороны, высшим судам регулировать практику надо, с другой — мы все равно должны иметь возможность проверить и решения высшего суда на предмет прецедентности, законности. Если это будет КС, то его полномочия в этой сфере действительно должны быть расширены.

Но что делать с решением КС, который точно так же, как и другие высшие суды, может по какому-то вопросу поменять всю сложившуюся практику? Кто над Конституционным Судом?

Наступил черед для реакции на этот вопрос со стороны Тамары Морщаковой: «Над Конституционным Судом уже никого…»

Готова ли Россия к новому реформированию всей системы законодательства?

В связи с этим Андрей Гольцблат заметил, что вопрос всего правосудия — это, в первую очередь, правосознание судьи. То, чем и руководствуется судья в Англии, создавая прецедент, подчеркнул он. Ведь даже английский прецедент не является абсолютным.

Судья, принимая решение, оценивает в том числе, насколько это конкретное дело применимо как прецедент к данным отношениям. Они могут быть абсолютно схожими, но не применимыми.

Кроме того, в Англии, кроме прецедента, есть так называемые статуты, которыми руководствуются судьи. 

«Перемены, которые произошли в судебном пространстве, а именно то, что решениям высших судов в определенной степени отводится роль источника права, безусловно, требует конституционного закрепления, — сказал Андрей Гольцблат.

— Российская система законодательства не предполагает иного источника права, нежели закон. Вводить иной источник права, значит, фундаментально реформировать всю систему законодательства. Я не уверен, что Россия к этому в настоящее время готова».

Будет ли «задний ход» у прецедента

В ходе дискуссии Сергей Пепеляев поднял важный вопрос. Одна из главных проблем, коль скоро мы говорим о прецеденте, как источнике права, подчеркнул он, состоит в том, что должны применяться те принципы, которые есть у права. Например, — не придание обратной силы прецеденту. 

С этим согласился Григорий Чернышов, который напомнил о Постановлении КС №1 за 2010 год по поводу того, что толкование ВАС могут рассматриваться как новые обстоятельства и вызывать пересмотр дел ранее рассмотренных не в соответствии с последней позицией высшего суда.

«Будем ли мы называть это нормотворчеством или прецедентным правом, ясно одно: если положение лиц на основе нового толкования должно улучшиться — нужно пересматривать. И наоборот, когда возникают какие-то новые привилегии, то такие нормы, созданные высшим судом, должны иметь действие только на будущее.

Только на будущее всегда будут иметь действия и нормы, которые делают кому-то хуже».  

Как преодолевать прецеденты, созданные высшими судами? 

Интересный поворот дискуссии дала реплика Андрея Гольцблата: «Я думаю, что смысл слова прецедент заключается как раз в том, что он не может изменяться.

И коль скоро ВАС меняет свою позицию, то это уже не прецедент». Действительно, подхватила тему Тамара Морщакова, сами пленумы могут менять свою позицию.

Они могут быть противоречивы в зависимости от того, кто их принял. 

Мы уже наблюдаем противоречия в позициях высших судов. Есть такие постановления, которые существенно нарушают конституционные принципы.

У нас человека, обвиняемого в разбое, сопряженном с убийством, судят за разбой, сопряженный с убийством и одновременно за убийство, сопряженное с разбоем, что входит в противоречие с принципом «не дважды за одно и то же».

Потому что Верховный Суд сказал: эти два деяния нужно использовать для квалификации этого преступления одновременно. И эту «железобетонную» позиция высшего суда даже КС «разрулить» не может.

Это стопроцентный прецедент, от которого не отступит ни один судья без риска подвергнуться остракизму, а то и удалению из судебной системы.

Если мы пойдем дальше по тому пути, по которому идем сейчас, считает Григорий Чернышов, а именно, по пути внедрения в нашу практику нормотворчества высших судебных инстанций, никакого иного способа, кроме как вмешательства нашего парламента, не будет.

Сергей Пепеляев, в свою очередь, видит больше традиционных институтов преодоления дефектов законодательных норм.

Вместе с тем, он заметил, что нельзя недооценивать и такой современный феномен, как косвенное общественное влияние на суды. В качестве примера он привел «неудачные решения ВАС, которые были растиражированы нижестоящими судами».

После общественной критики, по словам Пепеляева, «ВАС не стал «защищать честь мундира», а уточнил свои позиции. 

Кому же все-таки выгодно придание прецеденту силы закона?

Будет ли с помощью прецедентного права обеспечена желанная правовая стабильность для общества? Этот аспект также нашел отражение в дискуссии.

 

Такой способ формирования судебной практики, считает Григорий Чернышов — это быстро, удобно, понятно. Пока наши судебные округа от Волги до Енисея выработают какой-то единообразный подход, пройдут года.

И на протяжении всего этого периода у нас будет разнобой в судебных актах, отсутствие ясности на стадии исполнительного производства. 

Для всего общества важна такая позиция судебной практики, при которой произвол будет исключен, считает Тамара Морщакова. Но будет ли он исключен таким способом, как провозглашение решения высшего суда обязательным для всех случаев, это вопрос другой.

Потому что и эти решения могут быть произвольными, потому что и они могут произвольно меняться. Хотя определенную упорядоченность создадут. «Но тут я хочу возразить тезису А.А. Иванова о том, что правовая стабильность важнее независимости суда.

Правовая стабильность – прекрасная вещь, но если она действительно правовая» — заключила Тамара Морщакова.

Андрей Гольцблат предостерег от мысли, что этот процесс порожден амбициями каких-то руководителей. Он вызван нарушениями правоприменительной практики, неопределенностью судебных актов в России.

«И, наверно, этот процесс необходим для того, чтобы, в конце концов, мы с вами понимали, что если высший суд принял решение, то это решение окончательное, оно справедливое – в той степени, в которой мы говорим о справедливости в праве – и оно будет исполняться.

Мы можем строить свои долгосрочные планы, выстраивать свои отношения». 

Вместе с тем, управляющий партнер юридической фирмы Goltsblat BLP обратил внимание на такой нюанс.

Он не исключает, что с переходом к прецедентному праву гражданам для защиты своих интересов в любом случае придется рассчитывать не на себя и свое знакомство с законами, а нанимать профессионалов, способных разобраться в обширной базе прецедентов. И таким образом будет ограничен доступ малообеспеченных граждан к правосудию.

Источник: https://pravo.ru/review/view/27561/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector